Вы используете устаревшую версию интернет браузера, для полнофункционального пользования сайтом, рекомендуем Вам обновить свой браузер! Ниже приведены ссылки.
         
Загрузка...

Карцов Олег «Мечты сбываются»


Поезд дальнего следования дернулся, словно тяжело икнув и, настукивая свою мелодию по рельсам, тяжело пополз вдаль по утвержденному маршруту. Волею судьбы и я последовал в том же направлении, уютно устроившись в купе. Соседние места оказались не заняты, и я с сожалением подумал, о скучной поездке в одиночестве. Такое иногда случалось в моей работе, которая связана с частыми поездками. Мне осталось лишь надеяться, что соседи подсядут на следующей станции, и скучать мне одному не придется. Так слушая мерный перестук колес, я впал в дрему, и незаметно для себя заснул.

Порой, мы сожалеем о том, что когда то случилось в нашей жизни, и тогда даем волю фантазиям, в которых все сложилось иначе. Боле благополучно, где мы, конечно же, невероятно удачливы, безумно желанны и обязательно счастливы.

Такой случай, был и в моей жизни. На одном из множества железнодорожных полустанков протянулся небольшой город Кряжск. Малый период моей жизни, когда мне довелось обитать в этом уютном городе, мог стать переломным эпизодом моей, не очень яркой, биографии. Однако, обстоятельства сложились не так красиво, нежели хотелось мне. Причиной, всех моих неприятностей и произошедших за ними событий, оказалось мое малодушие и не готовность отстаивать свои решения.Тогда я просто запрыгнул впроходящий поезд, и трусливо умчался из приютившего меня городка. После чего вся моя жизнь пошла иначе. Судьба особо не баловала меня, всего приходилось добиваться самому, многое пережить. А напоследок, она решилазло пошутить в отместку за былые провинности. Тогда по воле случая, мне досталась престижная работа, связанная с частыми поездками. Мотаюсь теперь по командировкам, живу одним днем. И когда вижу за окном поезда маленький, аккуратный городок, который проносится мимо, оставаясь, где то далеко позади, то невольно задаюсь вопросом. Как бы все сложилось? Если бы тогда… Подумалось мне уже сквозь приходящий сон, и малость, поворочавшись, я безмятежно уснул.

Привиделось, что то приятное и в эти минуты мне не было дела до человека в тамбуре поезда. Он стоял, сжимая худощавой рукой холодный рычаг стопкрана, и набирался решимости остановить поезд. Зачем ему это понадобилось уже не столь важно, его личная проблема оказалась для него важнее безопасности сотен пассажиров злополучного поезда. Одним из этих пассажиров был я, безмятежно блуждающий в закоулках сна. Когда странному человеку в тамбурехватило смелости, а можетвсе - таки глупости, он потянул на себя уже теплый во вспотевших от волнения руках стопкран. Тогда я всецело оказался во власти судьбы, и мое сонное тело под скрежет тормозящих колес безвольным кулем полетело вниз, точнехонько головушкой о стол.

      Пробуждение мое оказалось более, нежели странным. Кто - то истошно кричал,нещадно дергая мою правую ногу. При этом слова не печатные и совсем не хорошие так перемешивались, что превращались в сплошной поток ругательств, в котором я не мог определить свое место. Да и что собственно происходит, было для меня большой загадкой. Непроизвольно лягнув ногой воздух, я пробубнил, едва раскрывая веки.

- Отвали, здесь мое место.

- Ах, ты бомжара! Я тебе сейчас покажу где твое место! Милицию вызову, те в раз тебе объяснят, что почем. - Не унималась женщина.

- Да зови хоть все отделение! – рявкнул я и обернулся к неугомонной женщине…Тут весь мой порыв праведного гнева пошел на убыль.

   Передо мной стояла дородная женщина в униформе проводника подвижного железнодорожного транспорта. Она отчаянно дергала мою ногу, пытаясь стянуть меня с верхней полки. Того самого спального места, которое я честно оплатил в железнодорожной кассе. Однако не это ужаснуло меня. Нога, за которую тянула женщина, не была моей. Конечно же, я ее чувствовал, мне даже больно было, когда ее без устали трясла непонятная женщина. Впрочем, какая женщина? Я точно помню, что наш вагон обслуживал проводник- мужчина с молдавским ярко выраженным акцентом и соответствующей внешностью. Здесь же происходило нечто необъяснимое.

- А где Жора? – словно не найдя другого вопроса, брякнул на выдохе я.

- Какой еще Жора? Вас, что здесь двое? – требовательно спросила женщина, однако побледнев, отстранилась от меня.

   Вот тогда мое внимание вернулось, условно назовем, к моей ноге. Почему условно? Да потому что не моя была та самая нога! И быть не могла, такой тощей и разутой.

- Ботинки «Саламандра» куда дела! – завопил,я внезапно взорвавшись. Негодование было такой силы, что волна жара прошла по всему телу, от пят до макушки делая меня пунцовым. Проводница еще сделала шаг назад, выходя из купе.

- Я не саламандра промямлила она и, выскользнув в коридор, закрыла за собой дверь.

Теперь, кроме надежных запоров, нас разделяло зеркало, отражавшее все происходящее в купе. От увиденного, меня проняло всерьез. Краска сошла с лица, обратив его в мертвенно бледную маску. Из зеркала на меня смотрел другой человек! Совсем не я! Впрочем, если всмотреться, то определенные схожие черты имелись. Но что такое должно было случиться, чтобы Самойлов Илья Александрович, то биш я, превратился в это!?

Именно «это» смотрело на меня с зеркальной глади, выпучив глаза и широко открыв рот. Крик, застряв в горле, превратился в хрипящий звук, переходящий в шипение. Дверь купе беззвучно отъехала в сторону. Сквозь неширокий образовавшийся проем просунулась голова проводницы.

- Ты это, милок умереть, здесь не вздумай. Поезд скоро отправляется, мне знаешь приборку сделать надо. То да се, в общем, всяких дел еще хватает. Так, что выметайся отсюда.

   С трудом приподнявшись, я сел на спальной полке и привычным движением сбросил свое тело вниз в твердой уверенности, что устою на ногах. Однако ноги мои резко подогнулись, и я завалился на бок, крепко ударившись головой о стол. Преодолевая боль и возникшее головокружение, я встал и медленно побрел к выходу. Позади меня слышались ругательства проводницы. Она, что - то кричала о пятнах крови, которые ей придется отмывать. Много чего она кричала, но мне это было уже не важно. В моей голове шумело так, словно в ней звонил целый колокольный ансамбль. Так, едва не теряя сознание, я выбрался из вагона и побрел вдоль путей в сторону освещенного тусклыми фонарями перрона. Когда мне удалось выбраться на выложенную декоративной плиткой площадку, которая была местным перроном, то сразу поспешил присесть на ближайшую скамейку. Следовало разобраться, что все же происходит. Больше всего меня беспокоила рана на голове, которая кровоточила и требовала особого внимания. Приложив руку к голове, я ощутил кровь, которая продолжала сочиться даже сквозь пальцы.

- Эко ж тебя угораздило Илья Александрович! Даже ноги тебя не держат. Да твои ли это вообще ноги?- Обратился я сам к себе. Много чего хотелось бы мне знать. Огромная туча вопросов подобно рою пчел кружились в моей голове. И самый главный из них. - Где я?

Озадачившись этим насущным вопросом, я начал осматриваться по сторонам, разглядывая местный пейзаж. Неспешное изучение здешних особенностей резко прекратилось, когда мой взгляд натолкнулся на надпись названия этой станции, на которой синими объемными буквами было выведено короткое его название-«Кряжск». Что – то нехорошее ледяными щупальцами охватило мое нутро, мне стало невыносимо тяжело дышать. Последнее, что я увидел как надпись « Кряжск» вместе с вокзалом и перроном поплыли в сторону, будто за окном уходящего поезда. Однако поезда никакого не было, окошко тоже отсутствовало. Была только аккуратно уложенная тротуарная плитка, которая неслась прямо мне в лицо, принимая в свои объятия.

Первое что я ощутил, придя в себя, так это свет неоновой лампы, который бил мне в глаза сквозь металлическую решетку. Следом напомнила о себе моя драгоценная головушка нестерпимой болью. Произвольно схватившись за голову, словно пытаясь понежить больное место и унять этим боль, я обнаружил марлевую повязку, которая надо сказать была добротно намотана. Оглядевшись вокруг, я пришел к выводу, что нахожусь в отделении милиции. Мои движения оказались замечены, из невидимых мне хитросплетений местных коридоров принес свое тучное тело милиционер в погонах майора. С минуту он не скрывая презрения, смотрел на меня и недовольным голосом изрек что - то совсем для меня не понятное.

- Ожил друг ситный? Вижу, ничего тебя не берет, ни печени цирроз, ни поленьев воз!

Его объемная фигура ни - чуть не вязалась с образом бравого милиционера, а скорее была забавна в столь тесном пространстве. Впрочем, смешного в данной ситуации было совсем мало, пугала сама нелепость происходящего. Затейливый каламбур майора, в свою очередь, только добавил жути. Становилось понятно, что происходящее для майора есть обычная ситуация, которая, ему абсолютно не нравится. Но он, скрепя сердце, вынужден был с ней мириться.

- Знать бы, что здесь происходит? – нерешительно, спросил я.

-Вот! Это правильный вопрос, притом, абсолютно своевременный. – С долей издевки в голосе проговорил майор. – Разъясняю специально для непонятливых. Обнаружил тебя патруль милиции при обходе территории вокзала. Валялся ты весь в крови и не ровен час отдал бы Богу душу. Так наши добрые молодцы решили, что умирать тебе еще рановато и приволокли сюда. Перевязали, как смогли, ты не взыщи, не санитары как - никак. Хотя честно признаюсь, я бы тебя там оставил, еще б лампочку разбил, чтоб не сразу впотьмах приметили. Глядишь, к утру бы и окочурился, поверь, многим на сердце бы легче стало. – Он сплюнул себе под ноги и, намереваясь уйти, процедил сквозь зубы. - Как Маринка тебя такого козла терпит? Вот это загадка, всем ребусам ребус.

- А Марина это кто? – совершенно искренне спросил я.

Майор набычившись, втянул голову в безразмерную шею и направился в мою сторону. Благо, что решетка помешала ему до меня добраться. Он глухо зарычал, сжимая кулаки до хруста костяшек.

- Чего это ты вновь удумал? Мне здесь дурочка изображать даже не пытайся! Не пройдет у тебя такой номер! Я тебе лечение назначу и сам оздоровительные процедуры проведу. Хотя верно! Продолжай в том же духе, мы быстренько определим тебя в дом для душевно больных. Знаешь, укольчики там, таблеточки разные. В таком заведении тебе самое подходящее место. Тогда Маринке хлопот меньше будет. Может, ей судьба улыбнется, нормального мужика встретит, а то носится с тобой блаженная, как с дитем малым.

Справа, откуда - то из длинного коридора послышались обрывки разговора, который переходил на повышенные тона.

- Сержант, что там за шум? – требовательно спросил доброхот, что беспокоился о благополучии неведомой мне Маринки. Он даже чуть подался своим корпусом в сторону сокрытой от меня перепалки. Будто надеясь, что такое действо позволит ему лучше слышать голосаспоривших о чем - то людей.

- Так тут,это… Сестра ваша Марина Васильевна шуметь изволит, вас требует.

- Я тебя Броньский премии лишу! – Зло прошипел капитан. - Надоело мне повторять одно и то же! Сто второй раз повторяю, и последний специально для тебя. Не сестра она мне вовсе! Разные у нас матери. Думаю, об этом каждая собака в городе знает. Только ты у нас чего - то не понимаешь.

- Нет. От чего ж? Все понятно! – быстро заговорил Броньский, слегка заикаясь.

- Что тебе понятно? У нас общее только отчество, и папочка - Совицкий Василий Федорович. Возьми черт его душу! Ладно, сейчас подойду все улажу. Ты свояк здесь сиди и веди себя паинькой, - уже мне, почему то шепотом проговорил новоявленный родственник. И как то, нехорошо ощеряясь, непонятно зачем подмигнул мне.

     Как он нес свое обрюзгшее тело вдоль коридора, я уже не видел. Меня колотила мелкая дрожь, а пот струился по моим вискам, словно капли дождя. Маринка, эта маленькая, порою не в меру строптивая дочка секретаря городского комитета партии сейчас находится где то здесь. Совсем рядом от меня?

- Что происходит? Где я? – прошептал я пересохшими губами. Голос был едва слышен, однако в моей голове он прогремел набатом, громом в горах. Неосознанно я провел рукой по лицу, и ощутил, какая она мокрая. С удивлением разглядев ладонь я увидел кровь и понял, что у меня юшка пошла носом и заливает и без того грязную одежду. Резкая боль пронзила мое тело от макушки до пят подобно электрическому разряду. Мои ноги подогнулись, и меня вырвало на бетонный пол. Потом темнота окутала меня, погружая в беспамятство.

    Очередное мое пробуждение оказалось более приятным. Пасмурное небо за чистым, недавно вымытым окошком спасало мои глаза от ярких лучей солнца. Местная больница была, да обычной она была больницей, с теми же запахами и нескончаемой беготней по коридору за дверью, как и в сотнях других подобных заведений. Чьи - то руки крепко сжимали мои ладони.

-Отпусти, не сбегу, сил нет, - выговорил я едва слышно.

    Во рту было сухо, и язык едва ворочался. Словно почувствовав мой дискомфорт, мне вставили в рот пластмассовую трубочку. Я втягивал, столь необходимуюмне влагу, восстанавливаясилы. Вкус брусничного морса, напомнил те далекие дни, когда мы с Мариной жили вместе. Тогда она часто его готовила, зная о том, как он мне нравится. Но это могло быть только тогда, в том далеком городе Кряжске. А в прошлое, как известно, вернуться невозможно! Тогда другая мысль озарила меня, и собрав силы я попытался возмутиться, в крайнем случае, позвать на помощь.

- Чем вы меня здесь опаиваете? Знайте, что у меня нет полномочий, ставить на документах подпись. Я просто консультант по оптовым закупкам. – Голос оказался хриплым, и сказанное мной более походило на невнятное бормотание.

- Опять ты ругаешься! Ну, ничего, поправишься, и все у нас наладится, я терпеливая. – Послышался знакомый голос, который несомненно принадлежал Марине из того далекого моего прошлого.

    Я готов был вскочить с этой кровати, куда - то бежать лишь бы вырваться из этого маразма. Страх, что я потерял рассудок, непонимание того что вокруг происходит, давили на меня тяжким грузом. Навалившееся чувство беспомощности меня просто размазывало по больничной постели, а слезы бессилия и отчаяния текли по моему лицу. Незаметно для себя я снова уснул.

    Так, между тревожным бодрствованием и успокоительным сном, пролетели несколько дней. Во время планового обхода в мою палату вошел местный доктор Семен Петрович. Он был один, без сопровождающих его обычно, врачей,и, отметая всякие предисловия, сразу озвучил свое решение.

- Выписываем вас сегодня.

- Что? Извините, не понял, – усаживаясь на кровать, переспросил я.

-Чего ж здесь не понятного? Результаты обследования мы получили сегодня. Наши опасения о микроинсульте не подтвердились. У вас просто скакнуло давление, что случается сейчас у многих. Вдобавок, рана на голове, которая больше наводила ужаса, чем причиняла вреда, была своевременно обработана. Мы вас еще как смогли, подлатали. Больше вы в наших услугах не нуждаетесь. И даже не смотря на убедительную просьбу вашего родственника, мы вынуждены с вами проститься. Вещи вам сейчас принесут.

Не вдаваясь в другие разъяснения, доктор вышел, плотно закрывая за собой дверь. Я вновь оказался отрезанным от непонятной мне реальности, и попытался понять, в какую передрягу я впутался на этот раз. Однако долго мне размышлять не пришлось, медичка быстренько оформила больничный лист, сестра хозяйка вручила пакет с грязной курткой и выставиламеня за двери. Даже охранник на входе добавил свои не добрые слова.

- Вали отсель здесь вам не ночлежка.- И брезгливо скривившись, закрыл двери.

   Все! Как говориться, приехали, снимайте чемоданы. От чемодана, вернее полиэтиленового пакета я сразу попытался избавиться и направился к мусорному бачку.

- Слышь братан! – Послышался сиплый прокуренный голос где - то позади справа. Я обернулся в сторону нового родственника, уж что - то много их развелось у меня в последнее время. Захотелось удовлетворить свое любопытство.

   Зрелище оказалось трагикомичным. На пластиковом стуле, выброшенным кем - то за ненадобностью, восседал мужичонка неопределенного возраста. Вальяжно закинув ногу на ногу, он оценивающе буравил своими маленькими глазенками, пока еще мою куртку. Мысленно уже примеряя ее на себя.Его узловатые ладони крутили незажженную сигарету. Одежда явно была не с его плеча, а подобранна где то по случаю. Ожидая ответа, он соизволил оторвать взгляд от предмета вожделения и поглядеть все же на меня.

Видимо, что - то в моей внешности было все - таки не так и на лице «братана» это отразилось в виде растерянности и легкой оторопи. Изначальное панибратство и наигранная беспечность мигом улетучились. Сейчас он оценивающе рассматривал меня, на вопрос возможных неприятностей.

-Чего хотел!? – Жестко, неожиданно даже для себя, хлестнул словами я.

- Раз вещички тебе не нужны, отдай не выбрасывай. –Выходя из оцепенения, с притворной веселостью, заговорил новый знакомец. Смотришь, и мне сгодятся. Михеич всегда отблагодарит.

- Михеич, надо полагать ты и есть?

- Ну да меня все так кличут. Чем могу всем помогаю, и себя разумеется не забываю.

Вытаскивая из пакета, модную, когда то, но сейчас изрядно затасканную куртку, я присмотрелся к ней повнимательней. Кровавые потеки видны были, с первого взгляда, даже без особого желания их обнаружить. Поняв, что здесь избавиться от злосчастной одежонки не удастся и, буркнув себе под нос..

- Сам поношу, - быстро зашагав вдоль улицы. Оставив неудачливого попрошайкув полном недоумении. Ноги сами шагали, выбирая незнакомые проулки, а мозг усиленно включился в работу. Нужно было срочно избавиться от нежеланной одежды.

Увиденные мнойпятна крови на куртке, могли привести к непредсказуемому результату. Встретиться случайный милиционер, и сразу появятся вопросы.

- Кто вы? А документы у вас с собой и, конечно же, они в полном порядке? Ох, документики с собой не носите. Какая жалость! Тогда соблаговолите пройти с нами. Ой, а у вас тут пятнышки странные! Не кровушка ли это?

Вот такие мыслишки крутились в моей головушке, ровненько выстраиваясь в тюремную ограду, пока только воображаемую, однако все ж неприятно. Еще майор- родственничек припомнился. Тот наверняка найдет пару эпизодов, к которым можно куртку приобщить, как говориться к делу. Тогда последует суд, самый справедливый в мире, и работы на пользу государства. Резкий сигнал автомобиля вывел меня из задумчивости. Обернувшись на звук, я увидел не ко времени упомянутого, родственника за рулем милицейского бобика. Он смотрел на меня оценивающе, словно эскулап изучающий, неведомую ему букашку. Внутри все успело оборваться и вернуться на место, но пару лет жизни это волнение у меня отняло.

- Садись горемыка, подвезу.- На улице было тепло, и ворот рубахи майора был, небрежно расстегнут. Улыбка расплылась на его лице, словно он встретил лучшего друга. Все это не вязалось с тем образом монстра, которого мне довелось видеть в отделении милиции.

- Куда? – икнув, едва выдавил из себя я.

- Ну не в кутузку же!- Заржал в голос майор. – Хотя если желаешь, приходите всегда рады.

Моя правая нога осторожно сделал шаг назад, видимо мой мозг не счел шутку удачной,и приняв ее как угрозу, потребовал от моего тела действия. Это движение было замечено капитаном, и тот, перестав смеяться, медленно вкрадчиво заговорил.

- Вот дурень, ты же совсем больной на всю голову. Таких убогих как ты бабы всегда жалеют. Понятно теперь чего в тебе Маринка нашла. Залезай болезный, в участок надо, не то сестрица там полный разгром устроит. Тихая, тихая, а вот поднимется как волна, все снести готова. Вся в папочку пошла, даже привычки переняла.

- Странная у вас семейная не любовь! Чего тебе спокойно не живется?

- Мне? Ты чего, правда не понимаешь, или просто глумишься?

- А чего я понять должен?

- Бросил нас с матерью папаша, к ним ушел! Мать пол - года по ночам плакала. Любовь, видите ли, там! А у нас что? Представляешь, мать знала о другой семье и терпела…

- Лучше объясни, чем Маринка провинилась.- Прервал я его жалостливые излияния. – Ты гляжу сам, весь запутался. Сторонишься ее как чумную, а случись, что первый помогать бросаешься.

Майор молчал, на его лице отразилась какая - то внутренняя работа. Не зная чего ждать в этой ситуации, я просто, стоял, так и не решившись залезать в машину. Так в ожидании прошли несколько минут. Когда он вернулся из задумчивости к реальности, то озадачил меня неожиданным вопросом.

- Гляди умник, какой выискался, а с виду и не скажешь. Тогда скажи по секрету, как ты вот такой интересный, с ней живешь? И не сбежал до сих пор.

- Нормально, - буркнул я, а в нутрии у меня все напряглось. Тема побега зашевелилась, где то в мозгу с неприятным скрежетом.

- Вот повезло!- Расплываясь в глумливой усмешке, быстро заговорил майор. - Неправда ваша Илья Александрович. С ней ведь ужиться никак невозможно, в папочку пошла, такая же упертая, всегда своего добивается. Порой мне ее придушить просто хочется, честное слово. Особенно когда за тебя непутевого замуж выскочила. Да тут папаша вступился, глянулся, ты ему, видите ли. Да сам все помнишь, зря только здесь распинаюсь. Ты же просто удобен отцу тогда был. Совсем без хребта, крути тебя куда захочешь, а ты и рад как блаженный, угодить всем. Пойми не пара ты ей, смотрю на вас, даже сердце кровью обливается. Мне ее так жалко становится, словно воробушка малого. Только подумаю, что с таким прохиндеем Маринка живет, тогда такая тоска зеленая наваливается. Веришь?

- Верю, что так щас вкачу тебе по фейсу! Только искры полетят. Чтоб не лез с дурными вопросами, в чужие дела. И будь что будет, мне уже все равно.

- Обалдеваю от таких поворотов! Ты ни чего не напутал родственничек?

- Я нет, а ты сам берега не теряй.

Наши глаза встретились, его пронзительный прищур не возымел привычного действия. Видимо в моем взгляде мелькнуло нечто такое, что так напугало Михеича и озадачило сейчас моего родственничка. Отведя взгляд,капитан заговорилпервым, растирая и без того красное лицо.

- Ничего тебя пристукнуло! Ну, залезай контуженый, страх потерявший. Будем вдвоем твою половину усмирять.

Порывисто я заскочил в машину, не выпуская из рук никчемную сумку. На что мой новоявленный родственник лишь улыбнулся и обреченно вздохнул.

К отделению добрались быстро, лихо, развернув машину, капитанпритормозилу самых ступенек.

- Иди, забирай свою фурию, а то у меня терпение на исходе. - Раздраженно выговорил майор, стараясь прикурить. Но руки у него дергались, и огонек постоянно сбивался.

Произвольно, пошарив по своим карманам и вынув зажигалку, я поднес ему огоньку, дав прикурить.

Глубоко затянувшись, он не спеша выдохнул дым через ноздри.

- Погоди, ты ведь не куришь, – изумился майор.

- Да , сам не знаю,может курю, а возможно и нет. Представляешь – не помню.

- Ну ты Ильюха еще тот еще кадр!

Неожиданно мы разом загоготали, Смех получился произвольный без надрыва, так смеются над колкой шуткой близкие приятели. Может даже мы, и еще потрепались, однако стук по дверце машины испортил весь шутливый настрой.

- Ржете! Да? Вас на соседней улице слышно. Коля, ты моего благоверного отпускаешь или опять в кутузку.

-Как? Бла - го - верного? – растягивая слово, словно пробуя его на вкус, проговорил капитан, и вновь затрясся от хохота.

- Ну, вы меня сегодня позабавили родственнички. Идите уж, и куртку свояк выкинь, ее сейчас уже не отмыть. Мариша, посмотри мою одежонку из старых запасов, может ему, что и подойдет. Да, работу свояк себе подыщи, не дело это, на бабьей шее сидеть. Ты же у нас рукастый, на все руки мастер, крутись, деньги зарабатывай.

- Да! – Взвилась Марина. - Вот если бы по этим рукам еще не били, тогда и жить можно было.

- Черт с вами! Вижу родственничек трудно от тебя избавиться. Не буду больше козни строить, живи свояк, как сумеешь.

- Ты главное документы все верни, а то без них никуда не устроишься! - требовательно заявила моя новоявленная жена.

- Вечером завезу, они ж мне даром не нужны. Так, для сохранности у себя держал.

- Будем ждать,- коротко подытожил я, и взяв Марину под локоток, развернул ее и пошел прочь. Мне хотелось тишины и покоя. За последние время на меня столько всего навалилось, что видеть очередной скандал сестры и братца мне совсем не хотелось.

Илья с Маришей пошли вдоль улицы. Мариша о чем - то рассказывала и звонко смеялась. Она прижималась к Илье, а он, обняв за талию, внимательно слушал, стараясь идти помедленнее, что бы нежданно обретенная жена поспевала за ним. Не всякий из жителей Кряжска мог помыслить нечто странное об этой семейной паре. Где заливаясь серебристым смехом, идет преданная жена, ослепленная своей любовью, и совсем чужой человек. Чужой всем, и обретенной жене и всему миру в который его занесло неведомым образом.

Майор задумчиво смотрел им вослед.

- Что же с тобой не так некурящий ты наш муженек? Перед женой павлином вышагиваешь, а смотришь так, словно горло перегрызть готов, даже мороз по коже бежать начинает. Жуть, да и только. А ведь был тряпкой, жил как мышь под веником. Жестко тогда папочка тебя в оборот взял, видимо перестарался. И тут такие перемены! Не бывает такого. Нужно будет догляд за тобой устроить, а там видно будет.

Так потянулись день за днем, перетекая в недели. Время уходило, а вопрос, куда меня занесло, оставался открытым. Хотя он скоро перешел на второй план, местная жизнь завертелась, забирая все силы и внимание. Маришке, каким - то образом удалосьпристроить меня в местный универмаг по части снабжения. Может братец постарался, уже не столь важно. Появилась работа, и какая - то стабильность. Мои навыки из прежней жизни, оказались здесь очень к стати. Так и повелось как у всех - работа, дом, магазин. Обычная жизнь, в общем.

Вечером, после работы, я встретил Марину, и мы совершили гастрономический набег на ближайший универмаг.Быстренько набрав всего необходимого, и расплатившись, мы поспешили на выход.

Марина проскользнула вперед и, раскрывая двери, в театральным поклоне загадочно произнесла.

- Прошу вас сударь! Вас ждут великие дела.

- Знаю, слышал: разделка, и приготовление мяса является чисто мужской обязанностью. Шовинизм в отдельно взятой семье, даже не знаю, кому жалобу написать. Где защиты искать.

    Мариша прыснула в маленький кулачок и им же мне погрозила. Потом ее лицо напряглось, она встрепенулась, словно набираясь решительности, спросила.

- Ильюша, ты всегда теперь таким будешь? Нам ведь так хорошо, давно уж не было. Не порти сейчас ни чего, ладно, ну пожалуйста! – Последние слова прозвучали так протяжно, почти плаксиво, что мне на душе как то муторно стало.

- Да брось ты глупости говорить. Живем, как все живут – решил отшутиться я, но махом осекся, увидев наклеенный к бетонному столбу лист бумаги. Распечатанный фоторобот ярко до зуда в мозгу растревожил давние воспоминания. Марина что - то там щебетала, однако мне ее слышно не было. Жернова памяти перекручивали ворох информации впустую. Перенапрягая память припомнить, что - либо связное, не удалось. Бледные обрывки событий далекого прошлого, отказывались собираться в цельную картинку, а крутились отдельными пазлами. Тут язаметил, что Марина дергает меня за руку, и без того отягощенную продуктами. Преодолевая тяжесть сумок, я правой рукой указал на заляпанный дождем рисунок и спросил.

- Кто это? – голос был холодным и жестким. Все потуги Маришки привлечь к себе внимания оказались тщетными.

- Ты меня не слышишь? Тебе Илья опять плохо?

- Я спросил, чья это морда? – так же жестко выделяя каждое слово, прочеканил я. Чувство опасности не отпускало меня, а свернувшись гадюкой, ползало, где то внутри моего сознания. Мне было уже не до сантиментов, меня научили жестко отвечать на возникающие угрозы. В тех местах, где прививают такие навыки, к поставленным задачам относятся серьезно. Лишь по одной веской причине – это помогает сохранить жизнь.

- Ты пугаешь меня! Был такой…! И снова злой дерганый.

- Неужели трудно ответить на обычный вопрос, мне это важно знать.

- Убивец у нас появился, давно уже. Сам знаешь городок у нас маленький, считай поселок. Так те, кто посмелее, в областной центр на заработки ездят. Так этот упырь на пути от станции до города их встречает и душит, а тела к дереву усаживает, будто притомилась девица. Вот так он душегуб шутить изволит.

- А милиция что же? Совсем мышей не ловит?

- Ходят, спрашивают, а толку никакого. Вот лишь и смогли фоторобот составить, а он это или нет, не ясно. Крутился тут в городе пришлый, его и нарисовали. Пользы правда, от этого никакой,за лето троих девчат схоронили. Ильюша, ты бы чего другого спросил, не к сердцу мне разговоры такие.

- Ладно, как скажите сударыня, сегодня я раб вашей кухни. Будет вам мясо зажаренное по - французски.- постарался я шуткой сгладить случайную грубость.

- Илья ты совсем другим стал. Вот жил - был один человек, и будто подменили, ты раньше слов таких никогда не говорил. А теперь все удивляешь и удивляешь, даже боязно чуток. Ты ли это? Может инопланетяне тебя прислали. Давай признавайся, мы книжку напишем, денежку получим.

- Ага, и смирительную рубашку в ближайшем сумасшедшем доме, притом заметь бесплатно, трехразовое питание. Как тебе такое развитие событий?

- Вот взял и словно обрезал! Прямо уж помечтать нельзя, всегда найдешь ложку дегтя.

- Сейчас бы чайка горячего, да с вареньем смородиновым в самый раз было бы.

- А чего покрепче не желаешь? Там коньячок марочный припрятан для особого случая.

- Вот и подождем, особого случая.

- Хорошо Ильюша, что с работой разрешилось все удачно. Сейчас и мне спокойней живется. А то все срываешься по ночам, дела какие - то полулегальные. Вспоминать страшно, аж сейчас передергивает.

- Ну, уж и скажешь, полулегальные. Приработок небольшой, там работа, здесь, что перепадет вот и денежка.

- Ага, показывал мне братец бумажки. Так если бы им ход тогда дали, тогда еще неизвестно как бы все обернулось.

- Да, неизвестно – пробормоталя, подходя к калитке одноэтажного дома, сложенного из белого кирпича.

    Теперь мне приходилось здесь жить, спать с женой Маришей, делить все домашние хлопоты и мучиться вопросом, куда меня забросило.

Где есть реальная жизнь, а где наваждение? Вопрос оказался неразрешимым. Мозг, не смотря на все усилия, отказывался давать какие либо внятные пояснения происходящим событиям. Результатом всех умозаключений, была нелепая теория, а именно – мечта ваша Самойлов Илья Александрович реализовалась, каким - то непостижимым образом, и вы изволите находиться в той реальности, куда вас так непреодолимо тянуло в ваших фантазиях. Мечты иногда сбываются! Слышали, небось, про такое? Вот, так извольте принять и расписаться. Здесь вы не сбежали той ночью на поезде, а остались жить в этом городе, и видимо не все здесь заладилось.Теперь не жалуйтесь, о чем мечтали, туда попали.

- Илья, заходи! Не стой в дверях, холодом по ногам тянет. Может тебе плохо, так я к Тихоновне сбегаю, может чего полезного даст.

- Тихоновна у нас кто? – снимая куртку и вешая ее на вешалку, спросил я.

- Так фелдшерица наша. Ты ж к ней сколько раз бегал, по всякой оказии.

- Не помню. Мариша давай стол накрывать, кушать хочется, сил нет.

- Как не помнишь? – застыла в изумлении жена, – ну, да так то удариться.

Я действительно не помнил. Да собственно как я их мог помнить?Ведь события, произошедшие в этом мороке, не имели ко мне отношения и никоим образом, не могли быть реальностью. Просто нужно проснуться и вернуться в обычную для себя жизнь. Однако день шел за днем, сплетаясь в недели, а сон не прекращался, становясь реальностью, обрастая невероятными событиями. Много чего случилось, за те дни как я попал сюда. Выяснилось, что у меня есть уже взрослая дочь, за которой глаз да глаз нужен. Имея диплом о высшем торговом образовании, я шабашил слесарем сантехнических систем в местном ЖУ. И все у меня не так уж и красиво, как хотелось тогда в далеком прошлом. Похоже правильно я тогда сделал что убрался отсюда. Когда словно вор прыгнул в первый проходящий поезд, и уехал подписывать крупные торговые сделки. Живу, вернее жил,где то там, в той суете, на себя времени вовсе не оставляя.

- Илья, ты меня слышишь? Жанны говорю дома нет. Она у тебя не куда не отпрашивалась? – голос жены отвлек меня от размышлений.

- Какие прогулки, на ночь глядя? Маньяк в округе орудует, – нехорошо пошутил я, и у меня, что - то заныло внутри.

   Метнувшись в сени,я схватил куртку, и на ходу одевая, заношенные, кроссовки, поспешил к железнодорожной станции. Не знаю, какое чутье вело меня или внутренний голос указывал мне дорогу, но мои ноги уверенно ступали, находя надежную опору практически в кромешной мгле.

Все - таки небо не является безучастным созерцателем наших бед, и порою оказывает нам так необходимую помощь. Тучи высоко в небе расступились, пропуская холодный лунный свет на лесную дорогу, которая соединяла станцию и городок. Этого хватило, что бы в отдалении, чуть правее тропинки увидеть мужчину удерживающую хрупкую девушку. Остановившись, я внимательно всмотрелся в происходящее, никакой злобы или отчаяния во мне е проснулось. Я холодел, и все во мне превращалось в ледяную глыбу, способную смести все на своем пути. Слова излились из моей гортани, откуда - то из глубин, абсолютно меняя голос, настолько, что я сам его не узнал.

- Сейчас ты уходишь, и мы забываем инцидент как недоразумение, - выговаривая каждое слово, предложил я.

- О, а это кто здесь появился? – звонко на грани истерики выкрикнул мужчина - Для хахаля староват, наверное, папочка! Вот незадача, придется тебя здесь, в земельке оставить, а с девочкой мы чуток попозже развлечемся.

- Анцелюк, я ж тебя зубами рвать буду! Кого ты там прикопать надумал? Неужто силенок поднакопил, или смелостью обзавелся? Ты ведь просто трусливая и злобная мразь! – Жернова памяти завершили полный оборот, и заляпанный грязью и дождем скверного качества фоторобот обрел свои анкетные данные.

Пауза, повисшая над поляной, заслуживала оваций на театральной сцене. Мужик обмяк, сделавшись ватным, он просто впал в прострацию. Воспользовавшись, моментом, Жанна рванулась ко мне. Запоздало отреагировав, Анцелюк бросился следом, замахиваясь ножом. Нас разделяла пара метров, и действовать пришлось жестко. Подсекая ноги Жанны, я оттолкнул ее с линии движения, и она кубарем покатилась по мокрой от вечерней росы траве. Нож, так и не доставший спины Жанны, совершил финт и обратным ходом уже пошел в мою сторону. Отклонившись назад, и пропуская удар мимо, я попытался ногой повредить колено Анцелюка. Удар оказался слабым, не готов был местный Илья Александрович к таким поединкам. Видимо не довелось служить ему во благо отчизны в заброшенных богом гарнизонах. Мне же пришлось побегать по горным перевалам, и ползать по раскаленному песочку. Поэтому мой мозг с холодной точностью просчитал ситуацию, и так мне тоскливо на душе сделалось…

- Жанна беги! Запомни, это Анцелюк Семен Константинович. Беги же!

Чутье подсказало мне, что этот поединок окажется для меня последним. Все мои потуги лишь немногоотсрочить неизбежное, дав Жанне возможность сбежать. Храни ее Бог! Даже навыки, вбитые в армии, здесь не помогут, и сейчас меня просто зарежут. Резкая обжигающая боль в правом боку отбросила прочь пустые раздумья, возвращая меня к реальной схватке. Но время было упущено, и пару секунд я стоял беспомощным истуканом. Противник же повел себя странно. Вместо того чтобы добить, он отпрыгнул в сторону и начал ходить кругами, держа нож наготове. Бок сильно жгло, будто целая армия муравьев пожирала его. Силы таяли, двигаться становилось все труднее. Анцелюк провел пару атак , от которых мне удалосьуклонился.

- Вижу, папаша и тебя чему - то учили, знать бы где. Да и рожа мне кого - то напоминает, вот лишь припомнить не могу. Скажи, откуда меня знаешь, в прочем не важно, тебя сейчас прикончу и девкой займусь.

Силы меж тем таяли, неожиданноменя осенило, стало понятно, почему Анцелюк тянет - он просто боится жесткой рубки и незатейливо ждет, пока я истеку кровью, и он тогда сможет меня легко добить. Следовало разозлить его, заставит совершить ошибку.

- Незачет тебе сержант Анцелюк. Свидетеля упустил, жесткого боя стараешься избежать. Хороводы здесь непонятные водишь, а времени у тебя в обрез. Не удачный денек выдался, ты ведь всегда так говоришь. Так это обычное оправдание неудачника. А вся беда, Сеня, в том, что ты всегда трусоват был, и не мог это признать. Твоего геройства хватало лишь на то чтобы салаг обижать да над пленными глумился – в общем, мерзавец конченый.

- Взводный ты откуда здесь!? – Глаза Семена полезли на лоб.

Удивляться Анцелюку более не довелось. Сделав шаг вперед, я захватил его руку с ножом, на замахе. Сразу правой рукой провел локтевой удар с разворота в гортань. Тело супостата, державшего в страхе весь Кряжск, осело на землю и, продолжая дергаться с каждым спазмом выплевывало кровь освобождаясь от жизни.

Здесь уже делать было нечего – злодей побежден, герой должен вернуться домой за лаврами победителя. Усмехнувшись таким мыслям, я развернулся и побрел по тропинке к дому. Впереди замелькали фонарики, навстречу мне бежали люди и что то кричали. Однако разобрать что именно, я не мог. Шум в голове и саднящая боль в боку доконали меня, обессиленный я опустился на землю. Стараясь не упасть совсем, я сидел опершись руками, а вокруг уже суетились люди.

Очередное мое пробуждение было наполнено запахами больницы. Чувствовалась суета вокруг и скопление людей.

- Господи что за напасть, из одной больницы да в другую. – Простонал я, скорее от досады нежели от боли, хотя все тело ужасно ныло.

- Чего говоришь? Не слышу! Ты молодчина такого зверя одолел, уважаю.

Майор крепко держал меня за предплечье, словно я мог, куда - то убежать. Найдя в себе силы, я перехватил руку свояка за кисть и с возможной силой сжал ее.

Коля ты меня слышишь? – с трудом выдавливая слова, заговорил я.

- Да, Ильюха, говори! Слушаю – майор нагнулся, вслушиваясь в слабые хрипы.

Сделав усилие, я открыл глаза, они были полны ясного понимания и совершено чистым голосом тихо произнес.
- Сестру свою, Марину не обижай! Своя же кровинушка, а не послушаешь, тогда вернусь, накажу.

Николай отстранился, удивленно глядя на меня, и растерянно произнес.

-Ты о чем Илья? Все пучком будет.

Но последних слов я уже не слышал, мое сердце перестало биться за секунду до этого. Душа, покидая тело усопшего, видела счастливую улыбку на мертвенно бледном лице Самойлова Ильи Александровича.

Яркий, ослепительно белый свет был неумолим, изливаясь со всех сторон разом он, проникал везде и всюду. Возникало ощущение, будто каждая клеточка тела уже сама источает свет. Послышались голоса, откуда - то совсем издалека, эти едва различимые обрывки слов с трудом выстраивались в наполненные смыслом предложения.

- Вот видите, а говорили, что чудес не бывает. Пару деньков еще в коме подержим,и все нормально будет, а через недельку – другую выпишем здорового человека.

Потом голоса удалились, и лечащий недуги сон завладел телом.

На этот раз я проснулся от шума голосов, спорящих на повышенных тонах. Открыв глаза, я увидел своего директора, который о чем - то спорил с врачом.

- Поймите Марк Аврамыч! Медицина может многое, но человека после перенесенной комы, сразу поставить на ноги не всилах.

- Ему в Лисичанск ехать надо. У меня подряды горят, договора не подписаны!

- Повторяю, больному восстанавливаться надо.

- Кряжск.- Едва слышно проговорил я.

- Какой еще Кряжск? – Вытаращил глаза Марк Аврамович. - У нас дел невпроворот, а ты отдыхать надумал. Еще пару дней отлежишься и в Лисичанск смотаешься, там документы..

- Аврамыч - Перебил я директора, он от неожиданности глазами даже захлопал. Потом передернулся и удивленно уставился на меня.- Это у тебя дела, а у меня жизнь идет мимо, надо остановиться пожить.

Больной не видел перекошенное злобой лицо директора, он погрузился в глубокий лечебный сон. Точно зная, что в Кряжске есть действительно важные дела, где его ожидают приятные хлопоты, и возможно трудные решения.