Искать будем всех!

На прием к уполномоченному по правам человека в Свердловской области Татьяне Мерзляковой пришли матери, отцы, жены и дети военнослужащих, пропавших или погибших в зоне СВО. Семьям не удалось в обычном порядке получить достоверную информацию о близких, поэтому 22 обращения тагильчан и горноуральцев правозащитники взяли под особый контроль.

Во встрече участвовали глава Нижнего Тагила Владислав Пинаев и его заместитель Валерий Суров, заместитель управляющего администрацией Горнозаводского управленческого округа Евгения Вербах, специалисты военного комиссариата и фонда «Защитники Отечества». Все готовы помочь. Глава города заметил, что администрация работает в тесном взаимодействии со всеми организациями, и вопросы, связанные с СВО, для него в приоритете: «Не обязательно записываться на прием и ждать очередь, часто я встречаюсь просто по звонку».

Татьяна Мерзлякова пояснила, что тагильская встреча – внеплановая, организована взамен отмененного приема в Невьянске. Тем не менее, за несколько дней сотрудники аппарата провели работу по каждому обращению, вышли на связь с командованием воинских частей. Многие проблемы семей связаны с тем, что суды, проведенные по инициативе воинских частей (обычно в Новороссии или Ростовской области) признают солдат погибшими, однако документов о смерти семьям не предоставляют. Да и матери с любящими женами не верят – надеются на вызволение из плена, на чудеса или ошибки различных канцелярий.

Татьяна Мерзлякова посоветовала обращаться с такими вопросами в нашу свердловскую военную прокуратуру, которая не отказывает в поддержке. И напомнила о случаях, когда бойцы, записанные в погибшие, «оживают»:

– Участник СВО находился в Тагиле, живой, а его мама в Нижнем Новгороде через суд получила признание сына погибшим. Ей выплатили полагающиеся средства, которые потом пришлось возвращать. Поэтому прошу вас: не спешите расходовать компенсационные выплаты, если дело не совсем ясное.

Ситуацию с «посмертным» пособием пояснил помощник Татьяны Георгиевны – Михаил Билль:

– Когда инициатива признания военнослужащего погибшим исходит от родственников, выплаты возвращаются государству. И часто это вопрос второстепенный – слава Богу, что живой. Если же в суд выходит воинская часть, деньги остаются вдовам, мамам, детям: учитывая, что на поиски бойцов и подтверждения нередко уходит более полугода, решено сохранять выплаты в качестве меры поддержки семей.

Однако на практике вариантов развития событий гораздо больше: некоторые женщины говорили, что, как только получили извещение от командования о потере или гибели мужа, перечисление довольствия прекращалось и прочих выплат также не поступало. Каждая вторая мама или супруга жаловались на отсутствие контакта с замполитами или командирами, некоторые не встретили взаимопонимания и в военкоматах. Вот лишь часть примеров:

«Связь пропала, было извещение, что без вести пропал в Лозовой 2 октября 2025 года. Пришел ответ, что «части Центрального военного округа там не воевали». «Мне 75 лет, сыну 51 год, он был моим опекуном. Сообщили, что погиб, довольствие не получаю, справки о гибели добиться не могу». «Муж с 2024 года числится пропавшим. ДНК сдано, решение суда есть. Справку заказывали – ответа нет, в комиссариате рекомендовали обратиться в окружную прокуратуру».

Во всех случаях правозащитники разбираются индивидуально. Но полученные во время двухчасового приема ответы наверняка будут полезны не только тем, кто был на него приглашен:

– Если кто-то не сдал тест ДНК, сдавайте. Если он сдан, но по каким-то причинам не вошел в базу розыскного центра, сообщите нам, мы поможем ускорить процесс. Возможно, в ваших биоматериалах не хватило данных для распознавания генотипа. Тогда нужно снова сделать тест, и неважно, в каком регионе России находится ближайший родственник – отправить можно из любого места.

– Тот факт, что комиссариат выдает вам документы о признании человека погибшим или пропавшим, не исключает работы по дальнейшему поиску. Всех будем искать! – заверили правозащитники и объяснили, почему это не так просто, как может показаться. – Помимо воинских частей есть подразделения, завязанные на поиске. Фронт движется, часть уходит с мест боев. На территории остаются военные комендатуры, которые занимаются отправкой найденных тел, останков, в том числе гражданских лиц. Поиски – это длительная работа, к разбору завалов приходится подключать тяжелую технику, которая не может попасть в зону обстрелов. Разбор часто ведется урывками, в темноте или в жестком тумане. Поймите, ни один командир не отправит под атаку БПЛА живого человека, чтобы найти тело... В районе Селидово, например, сложно с эвакуацией пока. С Авдеевского направления много наших погибших эвакуировано, но на это ушел целый год.

Есть проблемы и в поисках в госпиталях. С Центральным военным округом, через который попадает на СВО большинство уральцев, договорились – они будут сообщать о местонахождении раненых. Бывает, что бойцы оказываются не в военных госпиталях, а в больницах на приграничных территориях, подчиненных Минздраву.

Остается шанс, что муж или сын попал в плен. Все списки пропавших без вести сопоставляются со списками находящихся в плену. Но их России предоставляет противоборствующая сторона, а значит, нет никакой гарантии, что эти списки полные.

Важно знать, что справки об исчезновении, возможной гибели или смерти участника СВО формы 1421 имеют заявительный характер – военкомат может их запросить только на основании заявления родственника.

Уже ближе к окончанию приема Татьяна Георгиевна называет следующую фамилию, и мы слышим эмоциональную речь пожилой матери, которая пришла на встречу вместе с сыном. Двое других сыновей уже признаны погибшими, но женщина узнала об этом через третьи руки. Также, как и о наградах, заслуженных ее детьми. Говорит, что известили только гражданскую жену.

– Хорошо, что вы к нам обратились, – ответила правозащитница. – Во многих случаях мы отдаем предпочтение мамам перед гражданскими женами. К сожалению, не всегда внутри семей есть понимание и добрые взаимоотношения. А официально извещают того, кого солдат указал в документах. Признаюсь, что бываю иногда жестковата с нашими военными, потому что мамы, их горе для нас важнее. В нашем деле поиска солдат мы пользуемся поддержкой нашего полпреда Артема Жоги и губернатора Дениса Паслера.

А мам, чьи сыновья служили в 137-й бригаде, Татьяна Георгиевна пригласила в Екатеринбург на встречу с командованием подразделения. О некоторых результатах екатеринбургского приема мы также постараемся рассказать читателям.

Ирина Петрова.

Источник:

Петрова И. Искать будем всех! : [документы о признании человека погибшим или пропавшим, не являются основанием для прекращения поисковых мероприятий] // Тагильский рабочий. – 2026. – 12 авг. (№ 89). – С. 7 : фот.